ГлавнаяСофья МотовиловаВиктор КондыревБлагодарностиКонтакты
`


Биография
Адреса
Хроника жизни
Семья
Произведения
Библиография
1941—1945
Бабий Яр
«Турист
с тросточкой»
Дом Турбиных
«Радио Свобода»
Письма
Документы
Фотографии
Рисунки
Экранизации
Инсценировки
Аудио
Воспоминания
Круг друзей ВПН:
именной указатель
Похороны ВПН
Могила ВПН
Могилы близких
Память
Стихи о ВПН
Статьи о ВПН
Фильмы о ВПН
ВПН в изобр.
искусстве
ВПН с улыбкой
Баннеры

Переписка В.П. Некрасова с А.В. Снежневским

Виктор Некрасов «Арестованные страницы». Рассказы, интервью, письма из архивов КГБ. — К.: Лаурус, 2014, стр. 207-214. Составитель, автор документального очерка и комментариев Любовь Хазан.

Киев, 252001, Крещатик, 15, кв. 10

Черновик письма В.П. Некрасова
директору Института психиатрии АМН СССР А.В. Снежневскому
(изъят при обыске в квартире В. Некрасова в 1974 г.)

Многоуважаемый Андрей Владимирович!

Я не обращался бы к Вам с этим письмом, если бы не прочитал в газете «Известия» за 24 октября статьи К. Брянцева «… радетели в трясине клеветы», в котрой приводится Ваше высказывание.
Не скрою, меня не могли не озадачить мысли, высказанные известным советским ученым, директором Института психиатрии Академии медицинских наук СССР академиком А.В. Снежневским: «Да, я также читал эти абсурдные сообщения о том, что в СССР помещают здоровых людей в психиатрические больницы. Как и все мои коллеги, не могу не выразить чувства глубокого негодования по поводу этого дикого вымысла».
Вымысел ли это? И дикий ли?
Не дико ли как раз противоположное, то, что и должно было бы, на мой взгляд, вызвать у Вас чувство глубокого негодования?
Откровенно говоря, меня не очень-то интересуют упомянутые Вами отчеты и высказывания французских и американских психиатров. Вряд ли они могут верно судить о постановке дела в нашей психиатрии, посетив, ну, допустим, Винницкую психбольницу и не побывав в Казанской или Черняховской, подведомственных, как Вам известно, отнюдь не Министерству здравоохранения СССР.
Меня, да и не только меня, конечно же, куда более интересует авторитетная оценка советского психиатра, занимающего достаточно ответственное (и перед историей тоже) положение, А.В. Снежневского, который, безусловно, знаком с положением дел во всех психиатрических учреждениях Советского Союза.
Будучи уверенным в этом, я и позволяю себе обратиться к Вам со следующими вопросами:
1.Знакомились ли Вы с историями болезней тех людей, которые в фазе именуются «обоймой»?
2. Согласны ли Вы с выводами и диагнозами этих историй болезней?
3. Встречались ли Вы с этими людьми, исследовали ли их? (В противном случае не преждевременно ли говорить о диком вымысле?).
Я позволяю себе задать Вам эти три вопроса, так как со своей стороны хорошо знаю друзей и родственников кое-кого из этой «обоймы» (П. Григоренко и В. Буковского в частности), и у меня нет никакого основания не доверять их утверждению, что и тот и другой психически совершенно здоровы.
Содержание в психиатрических больницах здоровых людей – акт антигуманный и противозаконный. Вы утверждаете, что таких случаев в нашей стране нет. Более того, Вы позволяете цитировать Ваши высказывания некоему К.Брянцеву, журналисту, о компетентности которого в вопросах психиатрии говорить не буду, а о порядочности сужу по всему стилю статьи, по манере излагать факты, по нежеланию называть конкретные имена.
Но, в конце концов, бог с ним, с Брянцевым, с него взятки гладки. Вы же признанный специалист, академик, и пост, занимаемый Вами сейчас, ко многому Вас обязывает, и в первую очередь, как мне кажется, бороться за правду, за истину, за то, чтоб в нашей стране не могло повториться происшедшее в свое время с П. Чаадаевым, чтобы среди наших психиатров не встречались профессора, подобные Сикорскому, опозорившему себя в деле Бейлиса.
Впрочем, разве можно сравнить положение Чаадаева с участью Григоренко или Буковского? Чаадаев был «по высочайшему повелению объявлен сумасшедшим», но жил у себя дома, встречался с людьми и мог работать; Григоренко же, вся «вина» которого в его честности и бескомпромиссности, одними врачами был признан здоровым, другими – больным, а сейчас находится в одиночке психбольницы Министерства внутренних дел, от всех изолирован и лишен какой-либо возможности работать, а значит и по-человечески существовать.
Не стоит ли задуматься над всем этим? Над тем, что волнует сейчас многих людей, в том числе и меня?
Позволю себе в заключение напомнить Вам одну фразу из «факультетского обещания», которое давалось в свое время врачами при получении диплома:
«Принимая с глубокой признательностью даруемые мне наукой права врача и постигая всю важность обязанностей, возложенных на меня сим званием, я даю обещание в течение всей своей жизни ничем не помрачать чести сословия, в которое ныне вступаю».

С уважением Виктор Некрасов, писатель.

Окт.1971

Ответ А. Снежневского В. Некрасову
(изъят при обыске в квартире В. Некрасова в 1974 г.)

Киев, 252001, Крещатик, 15, кв. 10

Институт психиатрии АМН СССР
Москва, Загородное шоссе, д. 2

Москва, 12 ноября 1971 г.

Глубокоуважаемый Виктор Платонович!

Включенное в статью Брянцева (далеко несовершенную – согласен с Вами) мое интервью преследовало одну цель – защиту от клеветы на отечественных психиатров, а вместе с ними и на нашу страну. За все 46 лет моей психиатрической работы я не встретил ни одного случая заведомо неправильного помещения в психиатрическую больницу здорового человека.
Мне известны истории болезни всех лиц, о которых так много пишут в газетах Англии, Франции, США, заполняют ими радиопередачи и о которых пишете и Вы в своем письме.
Но прежде чем изложить обстоятельства и результаты их психиатрического преследования, необходимо еще раз подчеркнуть важность точного разделения юридически-правовой и клинической психиатрической сторон вопроса.
Они совершенно невольно и несознаваемо так часто смешиваются.
Все лица, о которых идет речь, вместе с другими, были привлечены к судебной ответственности и должны были понести по существующим законам наказание. Но в процессе судебного следствия возникало подозрение в отношении упомянутых лиц в наличии у них психического заболевания. В связи с чем они и были направлены для судебно-психиатрической экспертизы в Институт судебной экспертизы им.Сербского для стационарного исследования. Последнее должно было установить наличие или отсутствие у них психического заболевания и высказать свое мнение о вменяемости (ответственности за совершенное).
Клиническое исследование проводили опытные психиатры в продолжение 1-2 месяцев. По окончании исследования вопрос о их психическом состоянии и вменяемости решался экспертной комиссией в составе нескольких судебных психиатров-профессоров этого Института. Названная комиссия и вынесла на основании результатов стационарного исследования и личного изучения каждого испытуемого (все это было в разное время) заключение о наличии у них психического заболевания и их невменяемости в совершенном.
Многие из них в прошлом (задолго до привлечения к ответственности) обращались по поводу своего заболевания к психиатрам. Отдельные лица лечились еще в детстве.
Суд с мнением экспертов согласился, и тюремное заключение всем лицам, о которых идет речь, было заменено согласно существующему положению медицинской мерой защиты – лечению в специальной психиатрической больнице.
Все эти лица по особенностям своего заболевания нуждаются в лечении. Быть под наблюдением врачей и получать необходимое им лечение, пусть даже еще в несовершенной больнице с закрытыми дверями, несопоставимо гуманнее, чем находиться в заключении в тюрьме, при наличии болезни.
Все психиатрические больницы во всех странах мира нуждаются в непрерывном улучшении. То же относится и к психиатрическим больницам Министерства внутренних дел.
Для этого необходимы очень большие средства, хорошо подготовленный, преданный своему делу персонал. Улучшение психиатрического дела осуществляется из года в год, в том числе и в специальных больницах. Наблюдение за ними постоянно ведут психиатры Института им. Сербского.
Пребывание в психиатрических больницах не бессрочное. По существующему положению, при наличии продолжительной болезни необходимость дальнейшего лечения устанавливается специальной комиссией каждые 6 месяцев. При улучшении состояния в любой срок до 6-ти месяцев.
П. Григоренко несколько раз помещался в больницу, выписывался из нее. Вновь привлекался (за новые нарушения) к судебной ответственности, опять назначалась судебная экспертиза и больничное лечение.
Я его видел в 1963 г., позвольте не согласиться с Вами, у него паранойя с достаточно явными изменениями личности.
Буковский несколько лет назад, задолго до привлечения его к судебной ответственности, осматривался по просьбе родственников мною. В то время у него был тяжелый психоз. Но его особенности позволяли предполагать наступление очень постепенного выздоровления, но со значительными стойкими остаточными изменениями склада личности. В то же время особенности его заболевания были включены в диссертацию одного из сотрудников нашего Института.
Через какое-то время он был привлечен к суду, но тогда был признан невменяемым. В дальнейшем он вновь привлекался к суду, и в связи с окончанием приступа психоза признавался уже вменяемым и отбывал наказание. В последнее время он вновь был на экспертизе в Институте им.Сербского. В этот раз экспертиза признала его ответственным – судя по теперешнему его состоянию. Согласится ли с этим суд, мне не известно. В случае несогласия суда назначается новое исследование и новая экспертиза с другим составом экспертов.
Простите, Радио Франции вчера передало сообщение об его осуждении и, как следовало ожидать, снабдило это сообщение вымыслом. В сообщении добавлялось, что он был помещен в психиатрическую больницу для лечения, но благодаря протесту общественных деятелей и жены переведен в концлагерь. Так извращенно трактовалась стационарная экспертиза.
Стационарная экспертиза – мера необходимая. Она преследует интересы больных и только их. Стационарная экспертиза проводится Институтом врачебно-трудовой экспертизы при решении сложных вопросов определения степени инвалидности, в том числе и при психических заболеваниях. Так же осуществляется и военная экспертиза в специальных отделениях клинических психиатрических больниц.
Вернусь к Буковскому. Насколько тяжелый след в складе личности оставил перенесенный им психоз, я сказать не могу. Его я в последние годы не видел. Но в признании вменяемости такого рода лиц, перенесших психоз, необходимо быть чрезвычайно осторожным. Не известно, как отразится тюремное заключение на такого рода лиц (так в оригинале – Л.Х.), страдающих стойким психическим недугом, своего рода рубцом психики. В этот раз Буковского смотрела очень квалифицированная экспертная комиссия, и она единогласно пришла к заключению о его вменяемости.
Такого рода лица, страдающие изменением склада личности, возникшего после психоза, относятся к пограничным между здоровьем и болезнью состояниям, действительно стойкому психическому недугу. Они невыносимы для семьи, общества, а часто и для самого себя, для психиатрической больницы – они достаточно здоровы, а для тюрьмы – значительно больны. В случае любых общественных коллизий они проявляют активность значительно большую, чем здоровые, и в результате снижения у них отражения смысла (сути) реального бытия и готовности к сверхценным образованиям (идеям) – они приносят в конечном итоге вред обществу.
Лечение, трудоустройство для психиатров всех стран составляет наиболее трудную проблему.
Вот в кратком изложении основание моего интервью.

Будьте здоровы!

Глубоко уважающий автора книги «В окопах Сталинграда». Если бы Хемингуэй составлял свою «Антологию войны» позднее, он несомненно бы включил Ваш шедевр в нее.

P.S. (приписано от руки – Л.Х.) Сведения о болезни Григоренко и Буковского я сообщаю только Вам – они относятся к врачебной тайне.

P.P.S. Извините за помарки в письме и слог – не то семинарский, не то канцелярский. Я писал без черновика.

                                                    (Подпись)

Москва, 109240,
Котельническая наб.,
Дом 1/15, корпус В, кв. 66
Тел.: 227-46-59

2014—2018 © Международный интернет-проект «Сайт памяти Виктора Некрасова»
При полном или частичном использовании материалов ссылка на
www.nekrassov-viktor.com обязательна.
© Viсtor Kondyrev Фотоматериалы для проекта любезно переданы В. Л. Кондыревым.                                                                                                                                                                                                                                                               
Flag Counter